скачать рок Русский рок от А до Я скачать рок
   
 
 
Навигация
Главная Истории групп Рок-библиотека Рок-календарь Рок-юмор mp3 Музыкальный софт Интересные ссылки Обратная связь Благодарности

Аккорды
А Б В Г Д Е
Ж З И К Л М
Н О П Р С Т
У Ф Х Ч Ш Ы
*
Э Ю Я 0-9
*

Таблица аккордов


GTP
А Б В Г Д Е
Ж З И К Л М
Н О П Р С Т
У Ф Х Ч Ш Ы
*
Э Ю Я 0-9
*

F.A.Q. по Guitar Pro 4


Опрос
Как давно вы слушаете русский рок?

 
Немного рекламы
 

 
История группы Мистер Твистер

История группы Мистер Твистер


История группы Мистер Твистер


Мы отправляемся не в далекие 60-е, когда появился на свет танец твист, а поближе – в 80-е года прошлого века, когда родилась легендарная группа Мистер Твистер. Барабанщик Мистера Твистера Валерий Лысенко по кличке Ёж однажды рассказывал, что в начале перестройки, когда его группа только-только стартовала, у него было такое ощущение, что Москва 1985 года напоминает Москву 1957 года: «Конечно, я не могу помнить Москву 1957 года, Москву фестивальную, потому что я тогда еще просто не родился, но, видимо, что-то общее в воздухе витало, ведь снова стали популярны и твист, и рокабилли, которые исполняли и Браво, и Секрет, и мы...»

Все главные события в истории Мистера Твистера происходили в треугольнике между институтом иностранных языков имени Мориса Тореза, где учился «твистеровский» контрабасист Олег Усманов, кафе «Чаёк» у «Парка культуры», где постоянно обитал Ёж, и Патриаршими прудами, где шла основная тусовка.

Но первая встреча, которая и положила начало биографии ансамбля, произошла в центре. Кстати, тогда, летом 1985 года, в Москве тоже шумел фестиваль молодежи и студентов. Первый день вся тусовка происходила на Красной площади, где Ёж играл в «ручеек» с иностранными студентами, целовался с горячей гречанкой, поил водкой какого-то монгольского делегата, солировал в интернациональном хоре, исполнявшем песни «Битлз». На второй день вход на Красную площадь оказался закрыт, и все «неформальные» люди переместились в «Трубу», длинный и узкий подземный переход, связывающий Охотный ряд и Исторический музей.

Пока светило солнце, Ёж тусовался по окрестностям, а как взошла луна, он, заслышав звуки рока, тоже спустился в «Трубу». То тут, то там стояли кучки народу, в центре каждой находился гитарист, а то и несколько ребят с гитарами наперевес, которые отважно наяривали свои любимые песни - в основном иностранные.

Туда же пришел и другой будущий участник Мистера Твистера Олег Усманов. В руках у него была гитара, которая имела только четыре струны – предвестник будущего контрабаса. Он спел «Can’t Buy Me Love» - Ёж подхватил. Усманов начал «Heartbreak Hotel» – Ёж поддержал. От исполнения песен «Битлз» и Элвиса Пресли перешли к твистам. Оказалось, что Ёж знает слова «Twist again», а Усманов хорошо знает английский язык. Олег попросил у Валерки блокнот, в котором был записан текст этой вечнозеленой песни, и исправил некоторые искаженные фразы Ежового варианта на правильные.

Внося поправки в Валеркин блокнот, Олег завел осторожный разговор о своей давней мечте:

- А не стоит ли нам сделать группу, которая играла бы твисты и рокабилли? Ты как?
- Я? – отозвался Ёж. - Нормально! Можно попробовать. У меня и ударная установка есть.
- А у меня есть товарищ, - продолжил Усманов, - который сейчас служит в армии, но в декабре он вернется и заткнет за пояс любого, даже гитариста из «Браво»!

К исправленному тексту «Twist again» Олег дописал свой номер телефона – на том в тот раз они и расстались.

Честно говоря, Ёж не думал, что та встреча в «Трубе» будет иметь какое-то продолжение. «Да мало ли разговоров!» – думал он. Но пару недель спустя он неожиданно встретил Олега возле кафе «Чаёк». Тот шел из своего института в магазин «Прогресс», где продавалась литература на иностранных языках, а Ёж как раз вышел из кафе на улицу покурить. Тут они и столкнулись нос к носу.

- Ну что? Будем делать группу? – закричал обрадованный Усманов. Он рассказал, что у него рядышком есть и репетиционная база, и контрабас, без которого настоящего рокабилли не бывает. И они решили, что пора серьезно взяться за это дело.

Репетиционная база находилась в помещении института иностранных языков имени Мориса Тореза, куда вечерами Олег Усманов ходил на лекции. Днем он работал в том же институте заведующим складом. Поскольку всех делов было: выдать студентам магнитофоны для занятий в лингафонном кабинете, - то все свободное время Усманов играл на контрабасе, который, нашел на том же самом институтском складе. Он включал на магнитофоне какой-нибудь рок-н-ролл, типа «Rock Around The Clock», подстраивал инструмент под запись и пробовал играть. Олег так много и упорно занимался, что стирал себе пальцы в кровь. Но он не желал останавливаться и не считал нужным давать себе послабление, а потому иной раз ему приходилось играть зубной щеткой, чтобы дать ранам на руках зарубцеваться. Таким образом Усманов разучил одну песню, за ней - вторую, третью, четвертую…

Вадим Дорохов демобилизовался из армии в декабре. На Казанском вокзале его встречали друзья. Усманов приехал с гитарой и самозабвенно орал «Long Tall Sally».

Усманов и Дорохов – два филевских паренька - начинали делать группу еще три года назад в ДК «Знамя Октября». Именно там они разыскали на антресолях два полуразваленных контрабаса, и Марья Ивановна, местный завхоз, милостиво разрешила их забрать. Вадик с Олегом попытались отремонтировать инструменты, но когда они начали вставлять шпиль в первый контрабас, то раскололи его пополам. Усманов притащил из дома эпоксидку, а Вадик - клей ПВА, и, в конце концов, из двух сломанных контрабасов они склеили один действующий. Шпиль, однако, вставить так и не удалось, и Усманов играл, устанавливая контрабас на пластиковое ведро. Но потом он решил, что нужно, чтобы доминировал он, а не контрабас, и стал играть, поставив инструмент на пол. Для Олега это был момент статуса: кто главнее, он или контрабас?

Ребята договорились с местным худруком, что они вольются в строй клубной художественной самодеятельности и станут играть на танцах. Но их поступательное движение по твистовой дороге прервала Советская армия, затребовавшая Вадима в свои ряды.

И вот теперь Вадик ехал домой и радостно вглядывался в родные названия станций, мелькавшие за окном: «Беговая», «Тестовская», «Фили», «Кунцево», «Рабочий поселок»… А Усманов тем временем рассказывал о своих достижениях: о новом барабанщике, о контрабасе, который не лопнул, когда он на него натягивал струны. Но самую главную новость он припас под конец: завтра репетиция!

В закромах своего склада Усманов отыскал бытовые усилители и мощные колонки с югославскими динамиками, что-то подпаял, что-то подкрутил – и вскоре Мистер Твистер жахнул свой первый концерт.

Это был первый и единственный сейшн, который Мистер Твистер дал в стенах института иностранных языков. Цель была одна: залитоваться, то есть получить разрешение на концертную деятельность в Москве. Поскольку литоваться тогда приходилось по территориальному принципу, Мистеру Твистеру надо было пойти в Ленинский районный отдел культуры и пригласить оттуда человека, который должен был послушать группу, чтобы залитовать тексты песен. Именно ради этого Усманов и устроил вечер в своем институте.

Программа вечера была такая: сначала выступал хор девушек c английского факультета (впрочем, в нем участвовали и трое парней, включая Усманова), а второе отделение играл «Мистер Твистер». Впрочем, выступление рокабилльного трио продолжалось недолго. На звуки «Shake, Rattle & Roll» прибежал секретарь институтской парторганизации и, увидев, что происходит на сцене, закричал, что это антисоветский шабаш, и потребовал вырубить электричество, а музыкантам велел показать литовку. Но так как тот человек из отдела культуры, конечно, не пришел, то и предъявить разъяренному парторгу оказалось нечего. Олегу пришлось срочным образом загонять всю аппаратуру обратно на склад и делать вид, что будто никто и не выступал вовсе...

Следующий день начался для Усманова с того, что его вызывал завхоз, то есть его непосредственный начальник. Он был уже совсем седым и стареньким и пытался взывать к комсомольской совести Усманова:

- Где ж твоя, Олег, комсомольская совесть рок-н-роллы играть!

В самый разгар укоров в кабинетик завхоза прибежал знакомый студент и сообщил, что Усманова вызывают в партком. Олег понуро поплелся на второй этаж, где располагался партийный комитет, всем нутром ощущая, как зловещие ножницы вот-вот перережут ту тонкую ниточку, что связывает его с институтом. Однако парторг стал вспоминать о том, как он раньше играл на танцах:

- Вот мы в Сокольниках тоже раньше играли! Бандиты дерутся - музыканты играют! Вот как надо!

Олег долго размышлял над тем, что парторг хотел этим сказать. Может быть, он хотел донести до Олегова сознания, что он тоже «свой»? Но одно Усманов уяснил достаточно твердо: в своем собственном институте сейшенов он больше устраивать не будет!

Когда Мистер Твистер начал концертировать, кафе «Чаёк» превратилось в штаб-квартиру группы. У Валерки Лысенко, который в основном и занимался устройством концертов, тогда не было ни постоянного жилья в Москве, ни телефона, но люди знали, что его всегда можно найти в «Чайке», а если случалось так, что они его не заставали, то у бармена или гардеробщика можно было оставить для него записку.

В «Чайке» собирались студенты из близлежащих вузов – из педа, из меда, из Мориса Тореза, из МГИМО и даже бронетанковой академии. Здесь же тусовалась центровая «золотая» молодежь, которая занималась фарцовкой по-крупному, то есть мальчики их серьезных семей, которые имели возможность возить шмотье из-за границы. Посетители «Чайка» пили кофе, иногда с коньяком, и вели долгие светские беседы. Выпивать крепкие алкогольные напитки в продвинутой тусовке тогда было не принято. Бывало, конечно, что кто-нибудь приносил с собой бутылочку «модного» вина – «Котнари» или «Мурфатлар». Тогда народ, получивший приглашение прикоснуться к этой выпивке, понимался наверх, во дворик, а после все спускались обратно вниз.

На стенах «Чайка» висели картины. Под ними сидели их авторы. Если кому-то из посетителей картины нравились, – их тут же и продавали.

Одним из завсегдатаев «Чайка» был художник Рахмет Реджепов. Его старший брат являлся председателем Союза композиторов Туркмении, но сам Рахмет уже давно жил в Москве и был достаточно известным художником, его картины, имевшие яркий восточный колорит, пользовались большим успехом у знатоков и ценителей живописи.

Готовясь к первому концерту, Ёж попросил Рахмета написать на их рубашках сзади слово Мистер Твистер. Ёж ожидал, что художник-авангардист нарисует, конечно, какую-нибудь нокаутирующую картину, но тот взял в руки фломастер и размашисто написал название группы: Мистер Твистер - правда, каждому из музыкантов разным цветом.

С «Чайком» у Ежа связана одна поистине судьбоносная история. Весной 1985 года, когда Валера ушел из высшей школы КГБ и ни работы, ни московской прописки у него не было, он познакомился в этом кафе с регентом из соседней церкви Николы в Хамовниках. Регент оказался заядлым битломаном и любителем кофе. Каждое утро он непременно выпивал чашечку этого напитка, а потом уже шел по своим служебным делам. Однажды Ёж и регент разговорились.

- Чувак, у тебя проблемы? – окликнул регент ссутулившегося над кофейной чашкой Валерку.

Барабанщик невнятно пожал плечами.

- Не боись! Поможем! – рявкнул регент.

И действительно, когда он узнал, в чем состоит Валеркина печаль, он предложил ему пойти в церковь певчим, поскольку ему уже доводилось слышать шикарный Валеркин баритон, когда тот исполнял для друзей и знакомых свои любимые рок-н-роллы.

Несмотря на то что Валерка проработал певчим в церковном хоре всего лишь несколько месяцев, церковь Николы в Хамовниках - это место, которое очень сильно повлияло на его мировоззрение. Еж встретил здесь много очень необычных и интересных людей. Правый хор составляли люди с консерваторским образованием, работа которых хорошо оплачивалась. Октавные басы (это самый низкий голос) в церквах были нарасхват. Эти уникальные люди ценились буквально на вес золота, часто работали одновременно в нескольких местах, и ставки у них были просто огромные! Церковь платила им по 50 рублей за один выход! По тем временам это была фантастическая сумма, так как даже Пугачева имела ставку как вокалистка по 19 рублей за выход.

Валерка был учеником и получал 7 рублей за службу. И все равно выходило немало, потому что службы бывали два раза в день, утром и вечером, то есть в неделю набегало 14 раз, и сумма получалась приличная.

Надо сказать, что пение в церкви в годы Советской власти предполагало известное личное бесстрашие. Если человек пел в церковном хоре в 80-х, значит, он был не просто нон-комформист, а уже настоящий диссидент! Участие в церковном хоре предполагает очень серьезное отторжение окружающей действительности и фундаментальное разочарование в «совке». Церковный хор в 80-х – это аквариум: жизнь на виду у всех, но в среде, принципиально отличающейся от окружающей.

Валерка пел в левом хоре вместе с бабушками-непрофессионалками. Сначала половину слов он просто мычал, но спустя десяток служб вдруг с удивлением обнаружил, что начал разбирать старославянские тексты и стал врубаться в то, что поет.

Здесь нельзя не рассказать и о той легендарной квартире, в которой тогда жил Валера Лысенко.

Если идти от метро «Новокузнецкая» к центру, то, не переходя мост через «канавку» (так называют в народе Водоотводный канал Москва-реки), надо свернуть направо. Угловой дом – это водочный магазин «Смирновъ». Нам же нужен следующий дом. Это – небольшое зданьице с трехэтажным слоем аккуратных окошек. Тело дома, скрытое за старинным фасадом, извивается внутрь квартала, создавая знаменитый московский кривоколенный уют. Говорят, что в этом доме до революции жили рабочие ликеро-водочного завода господ Смирновых. После революции здание превратили в большую коммунистическую коммуналку. Но из десятков людей, населявших когда-то этот дом, к середине 80-х здесь оставались лишь добродушный амбал-метростроевец да старичок-алкоголик, который регулярно рассказывал Валерке, как он в молодости однажды попал на концерт Леонида Осиповича Утесова в Театре Эстрады и как славно там оттянулся. Когда Мистер Твистер, будучи уже знаменитой группой, выступал в Театре Эстрады, Еж презентовал ему билеты в «блатной» восьмой ряд, куда сажали только приглашенных. И пятеро замоскворецких алкоголиков там сидели и орали: «Валера, давай!»

Наколку на эту квартиру Валерке дал кто-то из знакомых хиппей, который раньше сам снимал там жилье. Еж поселился в пустовавшей комнате размером с небольшое футбольное поле. Горячей воды там не было, телефона тоже.

Несколько дней Валерка вычищал и отмывал свое новое жилище, чтобы оно стало пригодно для существования. Он красиво разложил пластинки и сделал подобающие надписи на стенах: «Рок-н-ролл тебе в ребро!» и «Ударим буги-вуги по капитализму».

Разумеется, в центре комнаты красовалась Валеркина барабанная установка: хет, тарелка, рабочий барабан и большой барабан, на котором был нарисован он сам с микрофоном в руках и гитарой через плечо. Это рисунок сделал приятель Ежа и завсегдатай «Чайка» художник Рахмет Реджепов.

В кресло у обеденного стола Валерка усадил манекен, стильно одетый, с лицом писателя Андрея Платонова, портрет которого он вырезал из журнала «Огонек». При вечернем освещении создавалось полное впечатление, что это сидит живой человек. Люди, которые в первый раз заходили к Ежу, пытались завести с манекеном разговор. А однажды пришедший по Валеркину душу участковый пытался проверить у манекена документы.

В этой коммуналке Ёж жил нелегально, без прописки, а поскольку шел только 1986 год, он рисковал за нарушение паспортного режима быть высланным из Москвы за 101-й километр. Однажды Валерка чуть не попался. Участковый зашел проведать сомнительную квартиру утром, когда Лысенко отсыпался после вечернего концерта: «Что ты тут делаешь? Почему без прописки?!» И пришлось Ежу фантазировать: «Это не я снимаю. Это друг-москвич снимает, а я просто приехал к другу…»

Чтобы милиция его не доставала, Валерка придумал повесить на двери в комнату огромный замок. Приходит участковый, а на двери - замок, и будто никого дома нет.

На самом деле хитрый Еж просто снял одну из половинок двери с петель, после чего она стала открываться в другую сторону. Участковый, который несколько раз в разное время суток пытался застать барабанщика врасплох, в дверь только стучал, но так и не догадался ее открыть. А если бы он ее открыл - Ёж там. И без прописки!

- Тебя научили в школе КГБ так вешать замок? – спросил я однажды Ежа.

- Нет, это я сам придумал. Но я мог определить, например, есть ли за мной наружное наблюдение или нет. Мало ли что бывает...

На «Новокузнецкую» устремились иностранные корреспонденты, чтобы посмотреть на житье-бытье советского рокера. Ёж с удовольствием показывал, как он стирает белье в корыте, потому что стирать было больше негде. Музыканты «Мистера Твистера» даже фотографировались здесь для какого-то немецкого журнала.

Под этим домом начинались подвалы, в которых раньше находились винные склады. Громадные, со старинными сводчатыми потолками, они, говорят, доходят чуть ли не до метро «Новокузнецкая». Еж пытался по ним полазить, но дорогу ему преградили нагромождения мусора, возвышавшиеся до самых потолков.

Облазил Ёж и все соседние пустовавшие комнаты, и в одной из них его поджидала удача. Среди разного первомайского барахла, сложенного в кучу, каких-то транспарантов и искусственных цветов, с которыми раньше ходили на демонстрации, он обнаружил пиджак с надписью «Made in England», в хорошем состоянии, серый с отливом, по колено длиной, широкоплечий по моде 50-х годов, с накладными карманами.

- Ломовой пиджачина! – вырвалось у Ежа.

Роясь в коробке со старыми елочными гирляндами, он отыскал еще один такой же пиджак, только уже синего цвета. Оба пиджака были, по всей видимости, ровесниками рок-н-ролла.

Поскольку найденные пиджаки оказались не только стильные, но были пошиты из прочной, выдержавшей катаклизмы времени ткани, то «твистера» потом целый год в них выступали.

Имидж играл важнейшую роль в шоу Мистера Твистера. Когда ансамбль еще только-только начинал играть, Валера сразу сказал, что «одеться бы надо».

Олег и Вадик моментально согласились: «Конечно! А как же! Поскольку мы артисты, то, конечно же, должны отличаться от публики, которая просто ходит по улице».

Усманов конфисковал у матери очень стильное габардиновое пальто стального цвета, а-ля плащевая ткань, которое можно видеть на многих «твистеровских» фотографиях середины 80-х. Потом Олег подарил его какому-то фану.

Подруга усмановской матери, узнав, что Олег собрал группу и ищет старинную стильную одежду, принесла ему парусиновые штаны родом из 50-х, которые Олег тут же перешил в «дудочки». Эти штаны тоже стали знаковой частью имиджа группы.

Но в основном «твистера» одевались на Тишинке. Во времена Советского Союза это была самая крутая барахолка столицы. На Тишинской площади стояли несколько комиссионных магазинов, но не они были главными действующими лицами барахолки. Каждые субботу и воскресенье с раннего утра вдоль этих комиссионнок, а также на всем окрестном пространстве выстраивались бабушки, которые торговали разными чудесами из прошедшей эпохи: зонтиками с черепахами, старыми календарями, мраморными слониками, фарфоровыми тиграми, дедовскими галифе времен Второй мировой войны и плащами «болонья», сохранившимися от разудалых 60-х. Время от времени здесь собирались все продвинутые люди столичной тусовки. Кто-то встречался на Пушке, кто-то - на Гоголях, но многие художники, модельеры, дизайнеры и коллекционеры с утра пораньше спешили на Тишинку, пока еще не раскупили самые ценные вещи. Здесь же можно было встретить музыкантов из модных «волновых» групп, искавших стильный «прикид». Пижонское габардиновое китайское пальто там можно было купить за десятку. Остроносые стильные ботинки – за пятерку. Длинные пиджаки по моде 50-х годов стоили от трех до пяти рублей. У Ежа до сих пор дома висит куча галстуков «пожар в джунглях», которые бабушки продавали на Тишинке по 50 копеек за штуку.

- Извини за глупый вопрос, – спросил я как-то Усманова, - но, когда продают старые брюки, на них же должны быть потертости?

- Понимаешь, - ответил Олег, - их раньше делали из габардина, а это была очень хорошая и прочная ткань – сейчас такую не делают. У меня остался пиджак от тех времен, который и сейчас надеть не стыдно: он только капельку засалился. Я иногда в нем хожу: черные джинсы, пиджак и черная шляпа - смотрится очень по-ковбойски...

«Чаёк» процветал до 1988 года. Потом Мосресторантрест, видимо, чтобы избавиться от завсегдатаев-рокабиллов, устроил там дешевую стоячую кафешеку, и это место потихоньку умерло. Сейчас от него осталась только тень в арке. А в его бывшем помещении торгуют теперь дамскими принадлежностями.

Тусовка, покинув «Чаёк», стремительным зигзагом перемещалась по Садовому кольцу в сторону Маяковки. Сначала на противоположной от «Чайка» стороне Садового кольца народ облюбовал ресторанчик «Малахитовая шкатулка». Но вскоре вся «чайковская» тусовка перебралась в «Белград-3» на Смоленку - уютное местечко, спрятавшееся в переулочке рядом с корпусами гостиницы «Белград».

Летом 1986 года для «Твистеров» началась эпоха «Синей птицы».

«Однажды «олдовый хиппи» Вася Лонг дал мне прочитать «Ожог» Аксенова, разумеется, в самиздатовском варианте, - вспоминает Валера Лысенко. - Как раз в том романе Аксенов описывает «Синюю птицу» начала 60-х годов, как культовое джазовое место. Я подумал, что надо найти, где она находится! Я стал спрашивать у знакомых хиппи, нет ли где такого кафе с названием «Синяя птица»? Они припомнили, что около Ленкома на улице Чехова встречали подобное название. И я нашел этот подвал, где никакого джаза давно уже не звучало, а была там обычнейшая общепитовская точка. Зато там жил кукольный театрик, который работал под эгидой Фрунзенского райкома комсомола, и я пошел к ребятам, которые были ответственными за него, мы разговорились, и на волне перестройки райком решился начать делать там концерты».

«Твистера» играли в «Синей птице» каждую неделю. После окончания сейшна музыканты выходили из клуба с черными разводами на лицах, как у шахтеров, потому что сцена в «Синей птице» была покрыта ковролином, из которого за время концерта выбивалось неимоверное количество пыли, толстым слоем оседавшей на их лицах.

В «Синей Птице» музыканты Мистера Твистера познакомились с Вэлом Литваком, который вскоре стал директором группы. Он пришел на концерт, прислушался к исполняемой музыке и вдруг упал на спину и стал дергать ногами от удовольствия. Потом поднялся, отряхнулся: «Чуваки, это так здорово!!!»

Вэл на долгое время затормозил у «Твистеров» и начал выполнять функции администратора. Это называлось «ответственный за все»: и инструменты перевезти, и о концертах договориться, и билеты на поезд купить. Когда «Твистера» работали в Росконцете, Вэл уже официально числился администратором группы и получал за это государственную зарплату. Кстати, именно Литвак подсуетился, чтобы «Мистер Твистер» взяли в телепрограмму «Шире круг», которая снималась во Дворце спорта «Лужники». Пока «твистера» «зажигали» на сцене, Вэл покрутился в коридорах – и наших героев пригласили сняться в «Утренней почте».

Однажды в «Синюю Птицу» заглянул Маврикий, центровой парень с улицы Горького, некогда входивший в тусовку так называемых «утесовцев». Он очень пластично танцевал твист и рок-н-ролл с перекидками, хотя тогда уже мало кто знал, как правильно танцевать эти танцы.

В дальнейшем Маврикий стал штатным танцором группы. В его задачу входило поднять на ноги и заставить танцевать нерешительный зал. Это было очень актуально в 80-е годы, потому что публика тогда была еще очень скованной. Маврикий танцевал не на сцене, а прямо в зрительном зале, в проходах между кресел, будто бы он – один из зрителей. Видя, что танцора никто не арестовывает и не выводит под белы рученьки из зала, люди начинали подниматься со своих мест, чтобы присоединиться к его зажигательному танцу.

В самый кульминационный момент, когда танцевала уже треть, а то и половина зала, Маврикий исчезал… чтобы появиться на сцене среди музыкантов. Оттуда он продолжал дирижировать залом, показывая различные элементы танца, которые за ним потом пытались повторять и другие танцоры.

«У Аксенова хорошо было сказано про то, что рок-н-ролл у нас в стране представлялся в виде хамского парня в кожаной куртке, поэтому его в 50-е годы и не очень хорошо воспринимали, - размышлял однажды Еж. - А твист вошел... аккуратненько и стал потихоньку-полегоньку разрешенным танцем. В 60-е годы твист танцевало намного больше людей, чем в 50-е – рок-н-ролл. Тем более, что рок-н-ролл – это сложный танец, и информации о нем почти никакой не было».

Однажды музыканты обнаружили, что вместе с их юными фанами в «Синюю птицу» стали приходить какие-то пожилые, уже поседевшие люди. Оказалось, что это мамы и папы их поклонников. В 50-е годы они были стилягами. Только теперь это были уже взрослые люди, которые работали в Академии наук, или в МИДе, или во Внешторге. «Твистера» поздравляли их так: «Стиляге такому-то... отцу Игорька... посвящается эта песня...» А они пытались танцевать те танцы, что были модными во времена их юности.

Вообще народ на концертах «Мистера Твистера» сразу начал танцевать, но это был еще не акробатический рок-н-ролл, научиться танцевать который тогда было просто негде, а уличный рок-н-ролл на четыре такта - то есть какие-то элементарные повороты без всяких выкрутасов.

Те, кто танцевал сольно, крутили в основном твистовые коленца. Умельцы знали по нескольку сотен таких неповторяющихся коленец. А Маврикий в ритме твиста садился на шпагат или делал сальто, что вызывало обязательный взрыв восторга у окружающих.

Усилиями Мистера Твистера «Синяя птица» вновь стала культовым местом, где шло общение, где собирались люди, близкие по духу, где завязывались любовные истории и романы. Туда заглядывали не только рокабиллы, но и хиппи, и панки, которые лояльно относились друг к другу. Туда приезжали люди из самых разных городов. Туда начали приходить западные журналисты, которые стали писать о «Мистере Твистере» и вообще о советском роке. Кстати, первая публикация о «твистерах» появилась в хорватском журнале «Старт». Нашим героям были посвящены четыре листа в центре журнала с фотографиями, сделанными именно в «Синей птице». Это была осень 1986 года. И только потом стали выходить статейки в советских изданиях.

Но проблема заключалась в том, что в «Синей птице» было ровно 120 посадочных мест, а на улице собиралось человек по четыреста! Они стояли, заглядывали в окна, но не могли туда попасть. Пару раз туда не пустили даже маму Вадика. Туда Земляне не смогли попасть! Туда не попала даже съемочная группа фильма «Асса»! Они пришли послушать «Мистер Твистер», чтобы пригласить группу для съемок фильма, но не смогли даже протиснуться ко входу в «Синюю птицу»!

С легкой руки Мистера Твистера это место стало приобретать очертания небольшого рок-клубика. Там выступали Скляр, Мамонов, «Вежливый Отказ», «Алиби», а однажды Московская рок-лаборатория устроила джэм-сейшн с музыкантами английской группы «UB40», которые приехали на гастроли в Советский Союз. Но ансамбль «Мистер Твистер» в это время уже был принят на работу в Росконцерт и рассекал твистом российские просторы.

В 1988 году один из столичных банков выкупил это место и сделал там закрытый клуб. Поскольку кафе находилось на улице Чехова, то его назвали «Вишневый сад», по знаковой пьесе Антона Павловича Чехова. Когда в клубе делался ремонт, Ёж с Вэлом утащили оттуда вывеску, на которой была изображена Синяя птица. Это был огромный и тяжеленный витраж, который двое парней с трудом дотащили сначала до Маврикия, проживавшего на Тверской, а спустя несколько дней уволокли к Ежу домой.

В начале 90-х «Вишневый сад» умер, и в том подвале был возрожден джазовый клуб. А старая вывеска до сих пор хранится у Валерки дома.

В 1988 году на Патриарших прудах открылось кафе «Маргарита». Сначала это была обычная кондитерская, куда приходили родители с детьми. Но так как Валера Лысенко жил в соседнем доме и часто захаживал сюда, когда не был на гастролях, то постепенно «Маргарита» превратилась в культовое рокабилльное место.

Ёж переехал на «Патрики», в Большой Патриарший переулок, в коммунальную квартиру на втором этаже дома, построенного еще в начале ХХ века, когда женился на Алене.
Валера познакомился с Аленой в кофейне «Турист» на Кировской (ныне – Мясницкая улица) - еще одном популярном в конце 80-х тусовочном месте.

Это была просто стекляшка с несколькими стоячими столиками, зато там варили совершенно потрясающий кофе по 22 копейки. В «Туристе» работал туркмен, который виртуозно управлялся одновременно с несколькими десятками кофейных турок. Выпить чашку кофе и полюбоваться его искусством приходили многие известные музыканты, артисты, художники. Там же собиралась большая тусовка хиппи, приезжавших в «Турист», со всего Советского Союза.

Свадьба Валерки и Алены состоялась 6 ноября 1987 года. С утра музыканты собрались в коммуналке на Патриарших, а потом веселой гурьбой отправились в ЗАГС. Шел легкий снежок. К счастью, идти было недалеко: чтобы добраться до улицы Красина, где располагался тогда ЗАГС Краснопресненского района, стоило лишь перейти Садовое Кольцо.

Когда наши жених и невеста, а также сопровождающие их лица вошли в зал для регистрации бракосочетаний, все присутствующие были слегка шокированы, так как Валера и Алена по такому торжественному поводу были одеты в новенькие «косые» куртки, которые на фоне традиционных черных пиджаков и белых платьев других брачующихся смотрелись весьма экзотично.

Арфистка и виолончелист уже изготовились заиграть «Свадебный марш» Мендельсона, но тут к ним подошел Маврик и сурово спросил:

- Ребята, вы какой-нибудь рок-н-ролл знаете?
- Нет! – испуганно ответили они.
- Ну, тогда лучше вообще ничего не играйте!

В торжественной и гулкой тишине Ёж и Алена расписались, обменялись кольцами и поцеловались.

У выхода из ЗАГСа жениха и невесту уже поджидала целая толпа мотоциклистов-рокеров, которые встретили их радостными криками. Потом все отправились к Ежу и Алене домой, куда уже подъехали и родители молодоженов. Но посидеть за праздничным столом удалось очень недолго, так как в тот же день «Твистера» играли в «Орленке», а потом уезжали на гастроли в Ярославль.

По весне, как пригрело солнышко, Ёж зачастил в только что открывшуюся «Маргариту». Бывало, что к Валерке заезжали в гости его товарищи по группе Вадик Дорохов, Олег Усманов и Вася Деркач, тогдашний саксофонист Мистера Твистера, и тогда они шли в «Маргариту» все вместе. К мэтрам были рады присоединиться и более юные рокабиллы - и Алексей Блохин из «Crazy Men Crazy», и Денис Мажуков, который собрал «Off Бит», и Владимир Агафонников, который позже стал играть с Усмановым в «Пижонах», и многие другие. Разумеется, центр тусовки моментально переместился в «Маргариту», и если надо было кого-то срочно найти, то можно было не звонить по телефону, а просто приехать на «Патрики».

Разумеется, вскоре в «Маргарите» зазвучала музыка. Интуиция подсказала хозяевам кафе, что в зал нужно поставить пианино, а принести с собой гитару, комбик и барабанную «троечку» особого труда не составляло. Все составы, выступавшие в кафе, были, как правило, экспериментальные, музыканты из разных ансамблей джемовали и стремились импровизировать на популярные рокабилльные темы. Ёж, например, предпочитал петь, а вовсе не стучать на барабанах. В «Маргарите» звучал тогда настоящий рокабилльный джаз.

Разумеется, как только в «Маргарите» заиграла музыка, на зов рокабилли потянулись любители старого доброго рока, там часто бывали «Ночные волки», туда заглядывал известный телеведущий Владимир Молчанов.

«Я помню, как я сидел в кафе, а туда зашел Владимир Молчанов с дочкой, - вспоминал Ёж. - Его дочка тогда была еще совсем маленькой девочкой 10-11 лет. Он, видимо, ее из школы вел, так как она была в форме. Она указала на меня: «Ой, папа, посмотри, какие у дяди мультфильмы на руках!» - и показала на мои татуировки. Потом мне знакомые телевизионщики рассказали, что Молчанов знает и любит нас, и с уважением отзывается о нашей группе. Приятно было узнать, что такой уважаемый и интеллигентный человек врубается в такую музыку...»

Здесь же, в «Маргарите» музыканты Мистера Твистера познакомились с актером Александром Филиппенко, которому тоже оказался не чужд азарт рокабилли, недаром ведь он сыграл стилягу Бэмса в легендарном спектакле Театра имени К. Станиславского «Взрослая дочь молодого человека» по пьесе драматурга Виктора Славкина.

Но то был печальный день. Музыканты и их товарищи сидели большой компанией в «Маргарите», отмечая девять дней со дня смерти Вадима Дорохова. Орал рок-н-ролл, а Ёж со слезами в голосе пел любимые Вадиковы песни.

Вдруг открылась дверь, и во главе большой компании в кафе вошел Александр Филиппенко:

«Ух, чуваки! Какую ж вы классную музыку слушаете!..» - закричал он с порога.

Актер подсел к музыкантам, они разговорились, и оказалось, что Филиппенко, как и Ёж, тоже живет на Патриарших.

Ёж и Филиппенко стали теперь часто встречаться на Патриарших. Разговоры, как правило, начинались за столиком в «Маргарите», а заканчивались на кухне у Валерки. Филиппенко весело рассказывал про свою семью, про сына, который решил стать музыкантом, а Ёж подробно выспрашивал о работе над спектаклем «Взрослая дочь молодого человека».

Однажды Филиппенко позвонил Валерке и позвал в Центральный дом работников искусств, что на Кузнецком мосту, где должна была состояться презентация новой книги Виктора Славкина «Памятник неизвестному стиляге». В ЦДРИ пришли и Алексей Козлов, и Виктор Шендерович, а еще много разных седовласых импозантных людей. «Наверное, бывшие стиляги», - про себя отметил Валерка.

Филиппенко был ведущим этого вечера. Сначала он зачитал куски из «Взрослой дочери», потом – фрагменты из «Памятника неизвестному стиляге», а затем вызвал Ежа: «Вот у нас тут есть человек, который поддерживает эту культуру…»

Валерка смущенно пробормотал несколько общих фраз, потом подошел к Славкину, поблагодарил его за книгу, сказал, что уже читал отрывки, опубликованные в журнале «Юность», и что они ему очень понравились. Пока Ёж говорил все это, Славкин подписывал ему книгу, которую тут же и вручил.

Довелось Ежу поручкаться и с самим Бэмсом, героем пьесы «Взрослая дочь молодого человека».

«Да, я знал настоящего Бэмса, - вспоминал Валерка. - Мы с ним познакомились 8 января 1994 году в «Пилоте», где отмечался день рождения Элвиса Пресли. Там была большая тусовка. Вдруг смотрю: сквозь толпу пробирается стильный мужик в белой ковбойской шляпе. Думаю: «Это ж кто-то из «старых», наверное?» А я видел фотографию Бэмса в «Юности», где он был в той же белой шляпе и в белом костюме. Я подошел к нему: «Здрасте!»

«Здрасте!»

«Вы – Бэмс?»

«Откуда знаешь?»

«Да я в «Юности» про Вас читал...»

«Да вот пришел посмотреть, как у вас тут дела...»

Вот так мы с ним и познакомились.

Потом мы несколько раз перезванивались, но встретиться больше не довелось: то он болел, то мы были на гастролях. Судя по номеру телефона, он жил где-то в районе Беговой или Полежаевской. А прожил он недолго и умер вскоре после нашей встречи. Актер Саша Филиппенко мне потом рассказал, что его зарезали. Все это очень странно, потому что жил он бедно и взять у него, кроме плакатов Элвиса Пресли, было нечего…
»

Однажды в газете «Moscow Times» появилось сообщение, что в «Кафе «Маргарита» можно увидеть и услышать легендарный ансамбль «Мистер Твистер». И тогда в «Маргариту» зачастили иностранные корреспонденты.

Впрочем, многих иностранцев сюда привел Усманов. Его номер телефона, оказывается, передавался из рук в руки, переписывался из одной телефонной книжки в другую, и многих выезжающих в Советский Союз журналистов и просто туристов тогда просвещали: «Вот этот малый знает язык, он тебя может и по Москве провести, и на концерт сводить».

Люди приезжали в Москву и звонили Олегу:

- Хэлло! Мне говорил Макс, который был у вас в прошлом году, что ты можешь на концерт сводить?
- Да, конечно! Приходи!
- А кстати, он тебе передал парочку свежих номеров журнала «Guitar Player».
- О! Спасибо!


А бывало, что Олегу привозили пластинки и кассеты с записью рокабилли совершенно незнакомые люди.

«Одна чувиха из Норвегии, - вспоминал Усманов, - взяла у нас интервью, а потом однажды звонят мне в дверь: «Вас зовут Олег? Вам просили передать пластинку Элвиса Пресли, двойной альбом Бадди Холли и двойной альбом Билла Хэйли…» А потом в Сочи я познакомился с одной американкой, и она мне стала целенаправленно слать кассеты с записями рокабилли. Это было очень кстати, потому что тогда все везли из-за границы пластинки с хэви-металл, а с рок-н-роллом или рокабилли не вез никто, и найти ничего было нельзя.

Когда мы только начинали, меня очень интересовали корневые вещи, например архаичный блюз. Я лет пять искал записи сельского американского блюза – но в Москве их невозможно было найти. Ёж свел меня с какими-то людьми из хипповой тусовки, которые дали мне запись на катушке, сказав, что это то, что я ищу. Я послушал, но там оказался какой-то фанк.

Попадись мне записи блюза вовремя, может, я стал бы блюзменом? Но мне попалась чешская пластинка, которая называлась просто «Рок-н-ролл» и на которой какой-то чешский ансамбль играл рок-н-ролльные стандарты: «Fever», «Memphis», «Johnny be good» - все это было так весело и так здорово сделано, с таким напором сыграно и спето, что я отправился по этому пути. Позже до меня дошли записи «Битлз», где они также играли рок-н-ролльную классику типа «Roll over Beethoven», и я выяснил, что надо искать Чака Берри и какого-то Перкинза. Начал искать - и не нашел! Потому что опять ни у кого ничего не было! Да и вообще их никто не знал! К Троицкому приехал - и он не знал…
»

Пластинки, которые Усманов получал от зарубежных знакомых, помогли значительно расширить репертуар Мистера Твистера. Кроме того, Олег снабжал записями всю рокабилльную тусовку, и каждую новую пластинку обязательно нес в «Маргариту». Он мечтал, чтобы рокабилли звучал повсеместно, потому что это - добрая и веселая музыка.

Когда «Маргарита» только открылась, в основном там продавали кофе и пирожные. Но когда пошел вал посетителей, особенно иностранцев, там стали кормить горячими блюдами, а в баре появились крепкие алкогольные напитки.

«В «Маргарите» в основном пили водку, - вспоминал Ёж. - Там были, конечно, и кофе, и коньяк, но постепенно основным напитком стала водка. Мы брали графинчик и сидели, попивая водку маленькими глотками. И ели картошку с грибами. А бывало, что, скинувшись, покупали целый ящик какого-нибудь хорошего вина. Например, «Арбатского». Мы распивали его прямо на Патриарших, сидя на лавочке. Разумеется, в Патриаршем пруду происходили ночные купания, хотя это и было запрещено».

Однажды в середине мая, как раз на Валеркин день рождения, Еж и его приятель Алексей Каневский по прозвищу «Степ» решили поприкалываться. Они надели шубы, напялили на головы женские парики, одели на ноги лыжи - и так пошли гулять по ночной Москве.

- И как на это отреагировали прохожие и местные жители? – спросил я у Ежа.

- Да все уже привыкли к подобным чудачествам, - ответил Валера. - И меня, и Лешку там знала вся округа. Есть такое понятие, как «мой квартал». Я жил там и поэтому знал всех, даже последних алкоголиков. Когда начались очереди за спиртным, то именно алкоголики держали охрану у винных магазинов и следили за тем, чтобы все было в порядке. Но бывало, что мне требовалось взять водки по-быстрому, и мои знакомые алкоголики мне ее выносили. Они знали, что я музыкант, и относились ко мне с уважением. Там же небольшой райончик, и все друг друга знали. Впрочем, я думаю, что там жители привыкли не столько к нашим чудачествам, сколько к тому, что на Патриарших все время происходит что-то необычное…

В 1992 году там, где около самих прудов стояла читальня, тоже заработало маленькое кафе. А потом ближе к Садовому кольцу свое заведение открыл Борис Зосимов. Народ перемещался из одной кафешки в другую, тем более что все они работали круглые сутки.

Рокабилльная тусовка на Патриарших существовала до тех пор, пока там жил Ёж. В разгар буржуйских 90-х годов здесь появились богатые люди, которые стали скупать все вокруг. И после долгих уговоров, переходящих в угрозы, они «сплавили» Валеру Лысенко в двухкомнатную квартиру к метро «Улица 1905 года».

«Если бы у меня было несколько десятков тысяч долларов, то я бы, конечно, свою прежнюю квартиру себе тогда выкупил. Но я не располагал средствами, чтобы жить в пятикомнатной квартире площадью в сто метров и окнами, выходящими прямо на пруды!» - с грустью говорит Ёж.

Впрочем, «Маргарита» продолжала функционировать. Но музыка там звучала все реже, и рокабилльного народа собиралось все меньше. И к XXI веку те шикарные рокабилльные времена остались только в воспоминаниях участников тусовки…

Мистер Твистер пережил смутные 90-е, но, войдя в новый век, разделился на две команды. Название Мистер Твистер осталось за Валерием Лысенко, а Олег Усманов собрал группу Пижоны, с которой отправился в новое путешествие во времени.

Другие новости по теме:

  • Мистер Твистер - Мистер Твистер скачать mp3
  • Константин Никольский
  • История группы 7Б
  • Олег Гаркуша
  • Мельница

  •  
     
     
    Популярные статьи
  • Танцы Минус - Три
  • Территория Отчуждения - Брать живьём!
  • Дельфин - 97 01
  • 5'nizza - КУ
  • Станционный Смотритель - СтереоС
  • Фаэтон - Знак проклятья

  •  
    Русский рок от "А" до "Я". 2010-2017